Написать сообщение

Ваше имя
Ваш e-mail
Ваше сообщение
Живопись Санкт-Петербурга Лучшее
  
Войдите или зарегистрируйтесь.

Войти

Логин
Пароль

Регистрация

Логин
Пароль
Повторите пароль
Ваше имя
Ваш e-mail
Петербург
Графика
Арт Видео
Написать

живопись Санкт-Петербурга
Искусство в сети

нормативные акты

мастерские художников

реклама на сайте

RSS


Подпишитесь на наши новости:


Глебова Татьяна (1900-1985)


Пахомов Алексей (1900-1973)

Рекомендуем


Успенский А.И.
Историческая панорама. 1912 г.
Купить Успенский А.И.  Историческая панорама. 1912 г.


Ленинград новогодний.
Открытки разных лет
Купить Ленинград новогодний. Открытки разных лет


Наводнение
Сентябрь 1924 года
Купить Наводнение Сентябрь 1924 года


Петербургские школяры
Форменная одежда 1830 г.
Купить Петербургские школяры Форменная одежда 1830 г.


Первые автомобили Петербурга
Фотографии XIX-XX в.в.
Купить Первые автомобили Петербурга Фотографии XIX-XX в.в.



Картинки Петербурга: Анатолий Заславский. Путешествие по городу.

Заславский А. Улица Моисеенко 1985 г.Наш город - это сплошные перспективы. Живописцу очень соблазнительно возвращать на плоскость эти многочисленные провалы в даль. Самое важное для нас сейчас - это быть определенными в своих живописных высказываниях. Мы называем синее небо синим цветом. Не воздухом, не атмосферой, не местом, где пребывает кто-то главный, а синим цветом. Потом мы называем серо-коричневым цветом цвет домов. Соотношение голубого и серо коричневого производит убедительный эффект. Тонкая градация разных коричневых домов и сложная фиолетовая тень от них образуют вместе большое темное пятно в середине картины, определенно похожее на лестничный марш. За ступенькой третьего дома стоит очень яркий дом бледно-желтого цвета. Он втиснут между голубым небом и коричневыми домами. Обескураживающая бледность этого желтого требует от вас почти щемящего участия. Его интенсивность поддерживается откровенно жизнерадостным розовым домом слева. Вот и все цветовые персонажи нашей улицы. Они ведут себя почти с манифестирующей определенностью. Общая теплая серо-коричневая среда, серьезна и, несколько, снисходительна к своим ярким собеседником - простому, как неумолимый факт синему небу, болезненно бледному желтому дому и розовому дому слева. Синее небо игриво откинуло кусочек себя на детскую коляску, а розовый дом забросил в глубину улицы оранжевое пальто на женщине и красный трамвай. Но определенность каждого высказывания - это не разрушает. Определенно ведет себя тон на этой улице. Тон - это темнее - светлее. Темно-серые тени, светло серый общий тон, очень светлые желтый и розовый дома, темные фигуры людей и графика архитектуры и деревьев - вот всего четыре явно названных тона. Благодаря тому, что вы высказались с предельной для вас определенностью, вы остановили время и разрушили нерасчленимое колыхание пространства. Вы в одно мгновенье увидели все детали, которые выстроили пространство на улице Моисеенко. После этого вы должны или с восхищением разглядывать свою картину, или научиться видеть логику вечно исчезающих и появляющихся видений, или отказавшись от всякой определенности, погрузиться в "громовое молчание". Вместо всего этого вы ищете повод, чтобы сделать еще одну картину и еще одну и третью



Заславский А. Художники у окна

Художники у окна

 

Заславский А. Ленин жил

Ленин жил

 

Заславский А. Прохожие на углу Ленина и Левашовского

Прохожие на углу Ленина и Левашовского

 

Заславский А. Собака среди деревьевДве главные реальности образуют картину. Это - плоскость и цвет, вызывающий душевное переживание. Внезапность - это то, что не ожидается. Но бывает так, что внезапность можно спровоцировать. Например, выйдя из бани, вы готовы к восприятию всякого рода внезапностей, так как тело ваше чистое, а сознание - пусто и готово наполниться ярким содержанием.

Сейчас вы вышли из бани на Пушкарской и стремитесь загрузить кружкой пива божественную невинность души и тела. Несмотря на то что вы окружены друзьями, ваш взгляд выхватывает очень красивого цвета горизонтальные полосы, когда проходите мимо сквера на углу Пушкарской и Введенской улиц на Петроградской стороне.

Вверху светлое сиреневатое небо, под ним - ряд домов бледно-желтого цвета. Цвет домов хотя неяркий, но настойчивый. Серые продолговатые окна помогают домам быть нескучными.Затем под полосами неба и домов идет широкая, темная, по сравнению c небом и домами, полоса земли. Эта полоса тоже горизонтально членится. Сиреневато-серая - под домами, затем, ближе к нам, теплая зеленоватая полоса газона. Это цвет прошлогодней травы. Затем идет узкая с синим влажным блеском полоска дорожки. И, наконец, в самом низу прямо перед нами - широкая полоса горящего изнутри темно-красного цвета. Это цвет прошлогодних Листьев.

На этой полосе стоят деревья, которые распластывают по вышеназванным полосам свои стволы и ветви совершенно немыслимых конфигураций. Они застыли в танце из очень сложных пластических сочленений. Иногда ветви и стволы становятся своеобразными рамками, внутри которых образуются картины, где могут появиться полыхающие яркие сине-желто-красные детские катальные горки, бегающие дети и собаки. Одна из собак может остановиться и посмотреть на вас из этой рамки бессмысленно упорным взглядом, таким же, каким вы смотрите на пейзаж перед вами.

Дальше, как обычно в подобных случаях, вы не знаете, что делать с этими впечатлениями, вызванными всего лишь одним взглядом, опустошенным баней, и потому идете проторенным путем в кафе "Татьяна", где вместе со всей банной компанией будете пить чай, или пиво, или водку - в зависимости от того, как пойдет беседа.

  

 

Заславский А. Этюд про улицу Ленина посвящается Ольге Кушлиной

Этюд про улицу Ленина посвящается Ольге Кушлиной

 

Заславский А. Все еще Ленина 2013 г.

Все еще Ленина 2013 г.

 

Заславский А. Колокольная улицаЕсли вы случайно окажетесь в том месте, где Колокольная улица перпендикулярно втыкается в улицу Марата, то внезапно брошенный взгляд в глубину Колокольной мгновенно создаст картину в вашем сознании. Эта внезапность состоится при том условии, что у вас нет никакой заинтересованности ни в этих улицах, ни в том, что на них происходит. Картина получится совершенная, но не без некоторых динамических акцентов, таких, как, например, неожиданное появление огромного трамвая или луча солнца, освещающего то один дом, то другой.

Вход в картину образуется двумя светлыми домами, стоящими друг против друга в начале Колокольной улицы. За ними стоят дома темных тонов, но очень глубоких по содержанию цветов. Слева виден дом темно-красный с тремя готическими башнями на крыше. За ним - дома цвета плотной золотой охры. Справа темные дома выстраиваются в ряд цветных пятен от фиолетового через густой серый к красно-коричневому и опять заканчиваются золотой охрой. Богатство их цвета случилось благодаря длительному проникновению городской пыли в архитектурные украшения и последующим размывам ее дождями и тающими снегами. Эта красивая улица замыкается красным домом, стоящим на Владимирском проспекте. Яркий красный дом останавливает движение в глубину и возвращает нас обратно, в картину на Колокольную улицу. Присутствие этого дома абсолютно необходимо, если мы не хотим двигаться в дурную пустоту за пределы картины.

Теперь мы находимся в совершенном пространстве. Нам не терпится проверить это совершенство на прочность. Для этого мы замечаем посредине улицы такую подробность, как рельсы, бегущие на нас из глубины улицы и тут же расходящиеся влево и вправо прямо перед нами. Это на земле. А на небе то же самое делают провода симметрично рельсам. Еще эту абсолютно живописно-архитектурную композицию колеблют два события, имеющие, на первый взгляд, противоположное содержание. Внизу по земле, как вечные скитальцы, перемещаются туда-сюда машины и люди. Иногда на вас надвигается тяжелая зеленая масса трамвая, со скрежетом поворачивающего налево, показывая ряд портретов в своих окнах. Эта движущаяся часть картины каким-то неясным, может быть даже сомнительно-литературным, наивно-пошловатым образом связана с колокольней Владимирского собора, чья сахарно-белая стройная вертикаль с темным куполом вырастает в конце улицы слева прямо на крышах домов (мол, люди и их храм).

На самом деле внутреннее равновесие мы обретаем, когда заменяем литературное соответствие между людьми и их храмом на соответствие живописно-пластическое между колокольней и красным домом в конце картины, когда они вместе решительно возвращают нас к жизни, в пределы картины на нашу Колокольную улицу.

 

 

Заславский А. Зима началась 1

Зима началась 1

 

Заславский А. Зима началась 2

Зима началась 2

 

 Заславский А. Зима началась 3

Зима началась 3

 

Заславский А. Скамейка 1995 г.У нас в городе появление купола собора над каким-либо обыкновенным местом дело, хотя, и привычное, но всегда при этом удивительное. Оказавшись случайно на улице Якубовича не далеко от служебного входа в Манеж, вы можете увидеть купол Исаакиевского собора, покоящийся на кронах деревьев, образующих аллею, которая является одной стороной улицы. Ваш взгляд предложит вам непростую картину.

В середине картины слева направо вверх по диагонали расширяется из глубины улицы зеленое пятно - это кроны деревьев. Летом - это просто зелень, зеленая краска. И все. Но в этой простоте есть содержание, которое вы потребляете, не задумавшись. Если вы к этой зелени равнодушны, придется проскучать ее присутствие. Тем не менее, - это один из трех главных элементов картины, которую подарит вам ваш взгляд. Вторым элементом, является купол собора и другие его детали, расположившиеся на кронах деревьев. Золоченые купола вместе с небом, сделанным из очень тонких светлых цветных нюансов, образуют слегка напыщенную декорацию, впрочем, не очень дурного вкуса. Внизу картины под выходящими из глубины улицы кронами деревьев, из одной перспективной точки с ними выходят стволы деревьев и дорожки между двумя газонами. Справа от аллеи проезжая часть и дома казенного желтого цвета с рядами окон на фасадах казарменного типа.

Это аллея и улица в тени, производят очень странное впечатление. Рождается серьезная, органическая заинтересованность к этому месту. Здесь, в этой самой себя зашептывающей затененности, разгуливает, проходя друг сквозь друга откуда-то взявшееся воспоминание о судьбах неизвестных вам людей разных времен. Конечно, в результате настойчивого исследования, если захочется его проводить, вы поймете, что эта затененность, рождающая волнующие вас призраки, получилась из-за пластического и психологического контраста, образовавшегося в пространстве взгляда. Верхняя часть картины великолепная буффонада, средняя часть - это из века в век повторяющаяся листва, равнодушная, даже к собственному отмиранию.

И вот эти две части картины ограничивают внизу пространство, где зелень газонов, дорожка цвета плотной охры, серо-голубой асфальт и желтая штукатурка могут тихо беседовать друг с другом. Беседа настолько доверительная, что мы вынуждены замолчать и прислушаться. В самом низу картины стоит парковая скамейка с чугунными боками и грубо выкрашенными белым досками. На скамейку иногда садятся старые, пьяные или просто уставшие люди. Чаще, не зависимо от того, занята она или нет, садятся ангелы. Чуть посидят, тут же вскакивают и улетают, вспомнив, что они всего лишь фантомы.

 

 

Заславский А. Светлая ночь зимой

Светлая ночь зимой

 

 Заславский А. Белая ночьВ Тучковом переулке может быть внезапное появление купола над обычным домом. Это купол церкви св. Екатерины, которая стоит на соседней улице, но голубоватый купол на белом барабане виден с Тучкова переулка. Представьте себе, что вы там оказались в белую ночь. Это появление большого купола с ангелом на шаре вначале вы воспримете достаточно спокойно (привычное, мол, дело в городе), но постепенно в ночной полудреме вашего сознания сформулируется композиция белого содержания.

Вы увидите трапецию уходящего вдаль длинного дома, светлого тона с красивыми пятнами то ли отсыревшей штукатурки, то ли облупившейся краски. В белой ночи стены дома кажутся фрагментами старинной фрески. Голубовато-ржавый купол с белым ангелом легко распластываются на плоскости белого неба, кое-где подкрашенного намеками на голубизну или мазками из материала зари и заката. Влажная мостовая тоже становится светлой, отражая небо. Устойчивая идея белого фиксируется сознанием. Все богатство, которое предполагается в перламутровых переливах белого цвета, оценит ваш взгляд. Подспудное горение цвета будет процеживаться через цвет рам, через блеск стекол, через свет в окнах, где не спят. Голубизна и ржавость купола тоже будут продираться сквозь белую твердость ночи. Маленький кусочек красной крыши и золотой шарик под ангелом позволят себе кокетливое подмигивание, но все это только подчеркнет известковую терпкость ночи.

У вас хватает ума не желать ничего большего из области глубокой тайны. Вы удовлетворенно что-то проборматываете про себя, разглядывая белизну ночи, прорезанную линиями, рисующими дом с окнами и водосточной трубой и купол с ангелом на шаре.

Потом, боясь расплескаться, вы опускаетесь до "общих мест" - впускаете в свой взгляд романтического бродягу, силуэт великого писателя и обыкновенную блудницу, которой вы клянетесь в вечной любви.

 

Заславский А. Большие тучи над городомВесной или осенью, когда зима переходит в лето или наоборот, в природе происходят самые динамические внезапности. Природа демонстрирует перемещения всевозможного воздушного вещества. Огромные облака и грозные темные тучи вздымаются над городом, который тем не менее продолжает быть невозмутимо горизонтальным. Небо же безумствует, особенно ближе к вечеру, когда вся эта небесная развлекательность усугубляется лучами заходящего солнца. Чтобы внезапность была еще больше сфокусирована, желательно ваш взгляд отграничить воображением слева и справа.

Еще желательно находиться на крыше высокого дома и на берегу реки. Тогда образуется длинная вертикальная картина, которая вызовет у вас самое искреннее восхищение. Безумства воздушной природы будут вам нравиться из-за абсолютной немотивированности. Темные, непросвечиваемые части туч будут изображать какие-то многозначительные знаки в манере китайских мастеров живописи чань-буддистских школ или в манере самого разнузданного европейского экспрессионизма. Небо прекращается внизу горизонтальной полосой земли, очень темной и очень горячей, потому что энергия живших и сейчас еще живущих людей и зверей спрессовалась в этой полосе. Она почти не реагирует на игры небес.

Только мелкие шероховатости из шпилей, труб и крестов направлены к небу. Потом идет полоса воды. Вода кривляется и гримасничает, пародирует небо. Иногда в воде проявляется достоинство. Она превращается в густое расплавленное светлое золото. Еще ниже у воды - ближний берег. Это темная теплая масса земли с шумящими на ветру деревьями, с дорогой вдоль реки и с разноцветными машинками на дороге. А на самом верху иногда прорывается небо твердого синего цвета. То твердь, на поверхности которой бушует декоративная пена облаков... да и всего остального. Эта мысль на мгновенье мешает нам увлечься внезапностью. Затем четыре полосы - небо, дальний берег, река, ближний берег берут реванш. Все начинает безумно меняться. То небо темное и вода серая, вязкая, как жидкий свинец, а земля высвечена. То, наоборот, земля черная, а небо и вода светятся. То все ровно выкрашено сближенными тонами, и цвета беседуют друг с другом тихим шепотом. То дикий контраст цвета и тона прорывает кусок неба и превращается в какие-то каракули на воде.

Вы потрясены бессмысленностью всего происходящего, говорите: "Красиво!" - и спускаетесь с крыши в свою квартиру.

 

Заславский А. Весна 1999 г....Был апрель, чудное весеннее утро, лучезарное и холодное...

Альбер Камю

Весной природа делает дерзкие усилия, чтобы казаться равнодушной и безжалостной к прошлогодним утратам. Она бездумно желает возродиться еще раз. Но нас сейчас интересует свет, который обрушивается весной. Захлестывающее ощущение света возникает даже не там, где начинает зеленеть травка, а на улице, где почти нет деревьев и алебастровая штукатурка фасадов выкрашена весьма разнообразно.

Итак, мы оказались на ул. Пионерской. Улица сама по себе чудная и полна внезапностей. Она разнообразна по архитектурным стилям и историческим воспоминаниям. Однако главная, яркая, даже,на первый взгляд, поверхностная внезапность, пронизавшая вас весной на этой улице, - это звонкий свет, тот самый, что был создан в первый день творенья, когда Бог отделил Свет от Тьмы. Мне могут возразить, что Свет и Тьма, которые Бог потом назвал Днем и Ночью, - это понятия не физические, а духовные. Но нет дыма без огня, и я убежден, что свет, во власти которого со звоном дрожит одна сторона Пионерской улицы в ясный весенний день, - это именно тот изначальный Свет. Этот свет представляет собой особое вещество, растворяющее в себе фасады, водосточные трубы, архитектурные детали, машины, людей и собак. Все эти предметы под воздействием лучей света выдают из своих глубин материал свечения. Свет переливается нюансами цвета, крошит и расплавляет поверхность предмета.

Свет теплый, а тень холодная, хотя бывает и наоборот, но они всегда дополняют один другого. Может быть, они неравнодушны друг к другу? Нет, на первый взгляд так не кажется. Тень безразлична к свету.

Тень - это не просто неосвещенная часть предмета. Тень - это другое вещество, нежели свет, другое пространство, другое мировоззрение, если хотите. В тени живут другие люди и другие собаки. Они живут в мягкой бездонности тени.

Такое внезапное осознание различия света и тени вводит вас в глубокую задумчивость.Конечно, нам нравится то, что Бог сказал - да будет Свет - и стал Свет, потому что благодаря этому первому акту творения, мы тоже умеем что-нибудь сказать и вскорости это сказанное получится.

 

Заславский А. На мосту и под мостомДве главные реальности образуют картину. Это - плоскость и цвет, вызывающий душевное переживание. Плоскость обозначается горизонталями перил моста, другими членениями моста и берегом на заднем плане. Все это уравновешивается вертикалями столба, стоящего с права, фигурой человека, стоящего у столба и столбами и стропилами слева. Демонстративная настойчивость вертикалей и горизонталей подчеркивается лекальной кривой ближнего берега. Картина является результатом простого однонаправленного взгляда. Но благодаря четким членениям плоскости создает условия для сосуществования различных живописных высказываний.

Самая верхняя часть картины представляет собой голубое пространство, украшенное белыми перилами и разноцветными фигурами. Предлагается сновидение о шествии бродячих актеров. Потом идет густо-коричневая горизонталь. Ее цвет получит развитее на ближнем берегу. Под ней желто-зеленая полоса торца моста. Она, будучи въедливой и по детски капризной, решительно отделяет верхний театральный мир от реального нижнего.

Внизу образуется четыре живописных события, которые, хотя, и убеждены каждый в своей значительности, согласились играть во взаимопонимание и участвовать в жизни одной картины.Во-первых, густо-густо-коричневое переплетение стропил, мощных, как мужские голоса в грегорианском песнопении. Его поддерживает стоящий человек справа. Во-вторых, бетонный столб справа. Цвет его нежно- серо-лиловый, ни за что не вызывающий ассоциаций с природой серого бетона. Он живет как будто неприметно, но постоянно самоутверждается по поводу желтой горизонтали моста.

Самая нижняя часть картины образуется берегом - цвета мягко оранжевой охры и густой коричневой тенью, глубина которой вас затягивает. В центре композиции остается самое зыбкое живописное событие. Оно является задним планом, поэтому особенно сильно старается выйти вперед. Для этого делает усилие светлая полоса неба, контрастная к полосе леса. Ей помогает оранжевое золото берега и мелко поблескивающая река. Лиловая женщина имеет для себя подтверждение в лиловом столбе справа. Она заявляет свою лиловость ярче, потому что она меньше и находится дальше. Эту центральную часть пейзажа вы понимаете через глубину зелени леса, золото берега, и, конечно же, лиловой кротости женской фигуры.

После этого, по необходимости, возвращаетесь к стоящему у столба человеку, потом к его братьям по цвету стропилам, потом по желтой стронциановой дороге стремитесь к лиловой балке, не признающей своей бетонности, и затем спокойно разглядываете каждого в отдельности актера на фоне призрачного голубого неба. Такую картину вы сможете увидеть, если встанете на берегу Крестовского острова рядом с деревянным мостом через Среднюю Невку.


Заславский А. Большая стрижкаБывают такие необязательные внезапные впечатления, которыми можно было бы пренебречь, а можно и построить на их основе целое мировоззрение. Если вы выбрали для своего удобства идею, что есть Бог и, что он не допустит, чтобы с вами случилось что-то плохое (если вы будете исполнять Его заповеди), то у вас нет проблем.

Жизнь в любом случае вас устраивает, потому что она находится под Высочайшим присмотром, а смерть тоже хороша, потому что она есть начало вечной жизни. Но если вы сомневаетесь в целесообразности всего происходящего, а смерть вызывает у вас ужас и отвращение, вам надо выйти на улицу в тот момент, когда люди в защитных оранжевых куртках стригут деревья.

Это бывает в конце марта или в начале апреля, когда может выпасть на мокрую землю снег. Контраст глубоко темногорячих деревьев и такой же темной земли со свежим выпавшим снегом с дерзко нелепыми оранжевыми куртками садовников, с яркими лимонно-желтыми срезами веток вызовет у вас прилив беспечности. У вас появится настроение, которое вы хотя и не примете до конца всерьез, но задумаетесь, стоит ли быть таким уж сугубым в поисках смысла жизни.

 

Заславский А. Синий мостВ Петербурге есть такие места, где живописная сущность города, совершенно очевидна. От того, что в городе редко бывает солнце и нет тональных контрастов, проявляются тонкие цветовые отношения.

Несмотря на общее мнение, что Петербург выстроен рационально, по линейке, и в нем сильна, мол, только академическая рисовальная традиция, на самом деле, Петербург, благодаря своей морской атмосфере, вечно меняющей движение воздушных слоев, очень живописен.

В этой живописной работе принимают участие по-разному выкрашенные фасады домов и широкие пространства небес и площадей. Если выйти из переулка Гривцова на набережную Мойки, то слева от вас начнет зарождаться Исаакиевская площадь. Вы еще не видите слева парадный фасад Мариинского дворца, а справа грандиозную массу Исаакиевского собора, но широта живописного пространства вами уже овладела. Посредине образовавшейся картины вы видите светложелтый дом с темной аркадой окон с белыми,как свечки пилястрами между окнами. Слева от дома ваш взгляд уходит в глубину улицы. Цветные фасады домов выводят вперед, на передний план живописное пространство уходящей в перспективу набережной. Из этой глубины по направлению к нам идет ряд столбов и решетка, сквозь которую весело сверкает обледеневший снег. Справа от центрального дома стоит краснокоричневое здание бывшего германского посольства, с которым почти сливается по цвету изящный пьедестал. Это пьедестал памятнику императору. Вы вибираете такую точку для смотрения, чтобы император парил на вздыбленном коне на фоне зеленоватоперламутрогого неба. Центр картины дерзко провозглашается Синим мостом, зажатым с двух сторон гранитной набережной цвета теплой охры.

Весь архитектурный сюжет распологается между зеленоватым покрывалом облаков с розовыми просветами закатного неба и большим количеством густого серого асфальта. Асфальт украшен по краям мокрыми свидетельствами оттепели, в которых отражается кое-где кружево решетки. Широкие пространства неба и дороги подчеркиваются фигурками, зеленой машиной, которая помогает синему мосту быть не одиноким, и, конечно же, фигуркой императора, летящего по небу на вздыбленном коне.

 

  

 

В начало страницы

 


 БЛИЗКИЕ ТЕМЫ:

 

 

 Источники

Журнал "Стороны света"

 

 

Art-SPb.Info
02 Сентября 2014, 23:40
Раздел: Картинки Петербурга


Добавить комментарий

Добавить комментарий

Ваше имя:


Контактный e-mail (не будет виден остальным):


Текст комментария:


Ответьте, пожалуйста, на вопрос (ответ на русском языке):
10x10




Новости культуры, живопись, графика, альбомы художников | сайт Art-Spb.info: Изобразительное искусство Санкт-Петербурга

нотный магазин джаз Музеи России - Профессионалу музейщику - Museums of Russia - WWW.MUSEUM.RU
    На главную